на главнуюгде находится?как доехать?просьба помолитьсяпожертвования

Страницы жизни матушки Агнии (Стародубцевой)


СВЯТЫЕ РУКИ



Страницы жизни матушки Агнии (Стародубцевой)

Страницы жизни матушки Агнии (Стародубцевой)

Мать Агния (Александра Васильевна Стародубцева) родилась 15 апреля 1884 года. Родилась она слепой, родители повезли ее к митрополиту Воронежскому Митрофану, и у его мощей девочка получила исцеление.

 


Родители ее умерли рано. Сначала умер отец, а когда Александре было 14 лет, умерла мать. Александра осталась со старшей сестрой и младшим братом. Сестра стала воспитывать брата, а Александра оставила гимназию и упросила родных отвести ее в женскую Знамено-Сохатинскую обитель, где была знаменитая иконо­писная школа. В этой обители она прожила 21 год, была пострижена в рясофор с именем Агния, обучилась искусству иконописи.

 


Мать Агния была духовной дочерью Старца Варсонофия и каждый год, получая отпуск, ездила к нему в Оптину пустынь. Она написала с о. Варсонофия портрет, который потом просили у нее в Третьяковскую галерею. О. Варсонофий незадолго до своей смерти отдал ей этот портрет, который и сам очень ценил. Он всегда висел в матушкиной келье в Караганде. Она говорила: «Это не я писала этот портрет, о. Варсонофий писал его моей рукой».

 


Матушка хорошо знала по Оптиной пустыни о. Севастиана и также виделась с ним каждый год до закрытия монастыря. Она говорила, что о. Севастиан в молодости был очень красивым, с каким-то особенно светлым лицом, был при­ветливым, ласковым с посетителями и старался для всех все сделать. Старец Варсонофий называл его благодатным. Старец Иосиф очень любил его и говорил: «Он нежной души».

 


Однажды произошел такой случай. Мать Агния приехала к Старцам и стояла в приемной хибарки. К. ней подошел послушник Стефан и легко коснулся своей рукой ее руки. Матушка тогда возмутилась в душе этой, как ей показалось, вольностью со стороны послушника. А жизнь показала, что будущий Старец уже тогда прозрел в ней свое духовное чадо и то, что ее рука много потрудится для благоукрашения церквей святыми иконами.

 


В ноябре 1919 г. Знамено-Сохатинский монастырь был разогнан большевиками, и мать Агния поселилась в городе Новохоперске Воронежской области. В этот период мать Агния писала в своем дневнике: «Господи, помоги пережить все находящее, дай мне силы и терпения. Теперь мне нужна мудрость, чтобы самой решать серьезные вопросы, оставаясь одной на чужой стороне. 1929 год, февраля 18 дня».

 


Много скорбей, бед и унижений пришлось претерпеть матушке. Но она никогда ни словом не обмолвилась об этом.

 


В 1952 г. о. Севастиан вызвал ее в Караганду писать иконы для молитвенного дома. И 4 января 1952 г. скорый поезд 32 привез в Караганду мать Агнию. Трудно было ей прижиться в Караганде, первое время было у нее намерение уехать обратно  Новохоперск, но молитвами батюшки осталась. Сначала она жила в церковной сторожке, где и писала иконы. Первая икона, написанная ею, была икона Спасителя с Евангелием для иконостаса, выполненная в одном размере с афонской иконой «Скоропослушницы». Когда матушка писала эту икону, о. Севастиан часто под­ходил и стоял рядом. И когда икона завершалась, в какой-то момент батюшка сказал: «Все, хватит, больше ни мазка». Ею написаны и другие иконы: Пресвятой Троицы, Вознесения Господня, Бегство в Египет, Воскресение Христово и много других, которыми украшена вся церковь. Также ее иконами украшена церковь Архангела Михаила в Караганде, церкви в Щучинске, с. Боровском, в Осакаровке и в др. городах и поселках. В Алма-Ату Владыке Иосифу ею было написано много икон, в т. ч. икона святителя Иоанна Тобольского.

 


В 1956 году мать Агния по благословению Святейшего Патриарха Алексия была пострижена в мантию.

 


Мать Агния была не только великой художницей, но и великой Старицей. Имела дар прозорливости, который скрывала от людей и обращавшимся к ней с вопросами иногда говорила: «Ну что? Я старый человек, я ничего не знаю, сижу за печкой, нигде не бываю». Но сама все знала и все видела.

 

Раиса Николаевна Анисимова (г. Челябинск)

 


«В сентябре 1966 года мы приехали из Челябинска в Верхотурье на празднование дня памяти преп. Симеона Верхотурского. Священник Верхотурской церкви о. Алексий спросил нас: «Вы были в Караганде? Там батюшка Севастиан есть, и только по его молитвам я живу. Съездите к нему непременно».

 


Мы долго собирались, откладывали поездку, и только в августе 1967 года перед Успением мы впятером приехали в Караганду, где узнали, что батюшка уже более года как умер. В Михайловской церкви нас встретила м. Анастасия и велела своей послушнице Анне Сидоровне отвести нас к м. Агнии. Мы пришли к ее дому, и матушка вышла во двор, упираясь на тумбочку, с помощью которой она ходила. Она посмотрела на нас таким пронизывающим взглядом, что я подумал: «Сейчас она увидит все мои грехи!» – и стала позади всех. Матушка сказала: «Приходите завтра. Причаститесь и приходите».

 


На следующий день, причастившись, мы пришли к матушке. От ее послушницы Марии мы узнали, что матушка всю ночь готовила для нас обед. Матушка посадила нас за стол и стала угощать. И щами, и кашей, и арбузами, и дынями, и виноградом, и чаем – чего только она для нас не припасла и не приготовила. Кормила она нас, кормила, мы ели, ели, уже объелись, а все едим. Такие мы были духовно голодные. А сама стояла на пороге своей кельи и на каждую из нас глядела. Потом взяла журналы, книги, открыла, где нужно, и каждому дала почитать. А когда почитали, стала давать нам подарки: кому платок, кому отрез на платье. Мы отказываемся: «Да не надо, у нас все есть», – зачем, думаем, обирать матушку? А Мария, послушница ее, говорит: «Берите, раз матушка благословила».
Мы взяли благословение писать ей письма, и я писала: «Матушка, как я Ваш обед вспоминаю, какой он был вкусный!» Она отвечает: «Приезжайте еще на обед». И каждый год в отпуск мы приезжали в Караганду к матушке.

 


В матушке меня привлекала ее доброта и ласка. Я была молодая, только начинала приобщаться к духовной жизни и встречала порой среди верующих людей жестоких и грубых. А матушка сразу расположила нас к себе своей доброжелательностью. Со временем я поняла, что эта доброта есть плод ее высокой жизни по духу. Матушка духовно меня растила, она поучала: «Без креста, без крестного знамения ничего делать нельзя, надо все крестить во имя Отца и Сына и Святаго Духа... Вся земля опутана сетями бесовскими, нужно все время держать молитву», – и все в таком духе говорила. А для меня тогда мало значили молитва и крест, и я все не могла взять в толк, что за бесы такие кругом?

 


Из Караганды в Челябинск мы выезжали вечерним поездом. В этот день мы причастились, нас проводили, посадили в вагон. Билеты у нас были взяты на вторые полки. Мы взяли постели и улеглись по своим местам.

 


Я сплю, но слышу, как объявляют Целиноград. Народу заходит очень много, молодежь идет с гитарами и садятся в наше купе на боковые места. И смотрю, столько с ними заходит бесят, такие маленькие, за полки когтями уцепились, хвосты у них закрученные, головами вертят, смотрят, куда бы прыгнуть. И внизу на полу их уйма, негде ступить! Я все это вижу во сне, хочу открыть глаза и не могу. Я вся сжалась от испуга: «Не дай Бог, – думаю, – прыгнут к нам!» Один бесенок отрывается от полки, идет в мою сторону и лезет ко мне в ноги. Я поджала ноги, крещу его: «Во Имя Отца и Сына и Святаго Духа», – матушка же сказала, что надо крестом ограждать. И от этого страха, что лезут ко мне бесы, я проснулась, открыла глаза и еще вижу этих бесов. И потом, словно какая-то пелена с меня сошла, пропали бесы, но, смотрю, что народу зашло в вагон, действительно, очень много, и молодежь с гитарами сидит на боковых местах.

 


Я лежала до самого утра, боялась выпрямить ноги. Утром спутницы мои встали, собираются завтракать, а я боюсь спуститься на пол – ведь там столько бесов! Девочки спрашивают, что со мной? А я давай реветь, что после причастия бесов видела. Но была с нами одна духовная женщина и успокоила меня, что это видение было по сомнению моему, что Господь матушкиными молитвами открыл мне, как земля опутана сетями и сколько падших духов нас окружают.

 


Матушка воспитывала во мне веру, смирение и терпение. Но не всегда она говорила впрямую. Чаще было так. Спросишь у нее о чем-нибудь, она скажет: «Я не знаю». А потом открывала все через своих послушниц, которые тоже были духовные и понимали матушку. Она мне скажет: «Раиса Николаевна (матушка всех, и молодежь также, звала по имени-отчеству), идите, ложитесь, отдыхайте, отдыхайте». Я пойду в комнату, лягу, а они начинают разговор. И через этот разговор я получала ответы на все мои мысли и недоумения. Или благословит меня сходить на могилку к батюшке Севастиану. Я схожу, помолюсь там. И о чем я на могиле молилась, матушка постепенно мне дает ответ, как бы невзначай.

 


Я тогда ничего не знала ни о послушании, ни о старческом благословении. Как-то матушка говорит Марии: «Молочка бы купить». А я думаю: «Ой, матушка молока хочет! Пойду, куплю ей, сделаю для матушки доброе дело». Не подумала, что надо взять на это благословение, а решила сделать доброе дело втайне. Пошла в магазин – нет молока. Пошла в центральный магазин – тоже нет. Обошла полгорода, но молока не нашла и возвратилась ни с чем. Мария послушница спрашивает: «Где ты была?» – «Искала молоко для матушки». – «Да как же ты смела, – говорит, – без благословения уходить? Надо благословение брать». Я подошла к матушке: «Благословите сходить в магазин за молоком». Она говорит: «С Богом». И дает мне денег. Прихожу в магазин и как раз привезли молочные продукты. И я купила их ровно на ту сумму, которую дала мне матушка, копейка в копейку. Она знала, сколько мне понадобится денег.

Страница 1 из 2 | Следующая страница

 

 

 

© 2005-2015   Оптина пустынь - живая летопись